Бауновкаст

В новом выпуске «Бауновкаста» Александр Баунов и Екатерина Шульман продолжают «медленное чтение» и разбор книги Фазиля Искандера «Кролики и удавы». В этом выпуске они рассуждают о страхе как о социальной привычке и о том, почему знакомое нередко кажется безопаснее, чем истинное. Разговор заходит о власти, коллективном мышлении и формах согласия, которые выглядят естественными, но складываются годами.
Авторы читают фрагменты текста, возвращаются к литературным метафорам и сопоставляют их с современными политическими и общественными процессами. Так возникает пространство для обсуждения мифов, самообмана и механизмов, с помощью которых тревожная реальность превращается в удобную интерпретацию.

В новом выпуске «Бауновкаста» Александр Баунов и Марина Давыдова обсуждают, что происходит с русским театром после разрыва с привычным культурным пространством. Речь идет не только об эмиграции, но и о потере сцены, языка, зрителя и прежних правил игры, а также о попытке заново выстроить театр в чужом контексте. Возможен ли «зарубежный русский театр»? Стал ли он частью мирового театрального процесса и чем эта волна отличается от эмиграций прошлого?
Постепенно разговор расширяется до анализа театра как социального института и политически уязвимого вида искусства. Почему именно театр оказался под самым жестким давлением власти? Чем театральная эмиграция отличается от литературной или музыкальной? Как работает цензура — государственная и негласная — и что происходит с формой, свободой и художественным языком в новых условиях? Ведущие говорят о космополитизации театра, о выживании, о болезненных потерях и неожиданных возможностях — а заодно о том, можно ли продолжать играть, когда страна осталась по другую сторону занавеса.

В новом выпуске «Бауновкаста» Александр Баунов и Екатерина Шульман продолжают «медленное» чтение и разбор книги Фазиля Искандера «Кролики и удавы». Отдельные фрагменты текста становятся поводом для разговора о природе власти, страхе как инструменте управления, когнитивных искажениях, сакральной и исторической легитимации режимов и роли «инициативной» лояльности в авторитарных системах.
Авторы обсуждают, как страх перед внешней угрозой используется для внутреннего контроля, почему апелляции к «опыту предков» и «естественному порядку вещей» так эффективно работают в политической риторике и как культ идей постепенно уступает место культу личности. Соединяя литературный анализ с политической теорией и современными примерами, подкаст демонстрирует, насколько точно притчевая проза Искандера описывает знакомые механизмы власти.

В новом выпуске «Бауновкаста» Александр Баунов и востоковед-иранист Никита Смагин разбирают текущие протесты в Иране — от уличного насилия и отключения интернета до роли силовиков и границ репрессий. Почему страх перестает работать, как устроена система подавления и за счет чего режим по-прежнему удерживается.
Особое внимание уделено экономическому кризису, социальной структуре протеста и появлению монархического символа как знака отчаяния и надежды одновременно. Эксперты обсуждают, почему формула «любая власть лучше нынешней» становится массовой и есть ли у Ирана сценарий выхода из кризиса, который не приведет к еще большему насилию и хаосу.

В новом выпуске «Бауновкаста» Александр Баунов разговаривает со Станиславом Кучером о том, как формируется мышление человека внутри системы и как из позднесоветского журналиста можно превратиться в исследователя диктатур. Баунов вспоминает учебу в МГУ, атмосферу перестройки, попытки вербовки со стороны спецслужб, уход из журналистики в исследование античности, а также работу в дипломатической службе. Отдельно он объясняет, почему гуманитарные науки в СССР стали пространством относительной свободы и интеллектуального убежища.
Разговор постепенно выходит к главному — почему опыт 90-х так и не был усвоен в России, что заставляет элиты поддерживать автократию и какие факторы могут привести к смене режима. Баунов объясняет, почему падение путинской системы не будет похоже на распад СССР. Отдельно эксперты затрагивают и то, какую роль играют рынок, страхи элит, престиж и международное признание; а также почему диктатуры, даже будучи экономически устойчивыми, все равно стремятся к трансформации. Это диалог о власти, памяти, страхе перемен и о том, какие силы в итоге двигают историю — не только в России, но и во всем мире.